Владимир Минин

Победить время

Чарли катил на своем синем «Швинне» посреди улицы. Он был уверен, что не встретит здесь ни одной машины. Любой, кто рискнул бы сегодня сесть за руль, от 92-х градусной жары превратился бы в дымящийся тост. Счастлив был тот, у кого на такой случай имелся кондиционер. Сегодня передвигаться по городу можно было только на мотоциклах или велосипедах. Третьего не дано.
Чарли ехал против ветра. Пот градом катился с его лица и мальчик то и дело смахивал его рукой, чтобы не щипало глаза. Ветер развевал его длинные густые волосы. Чарли быстро крутил педали, удерживая руль одной рукой, и не отрывал взгляда от желтой разделительной полосы. Казалось, она способна вести его до самой Аляски.
Солнце отбрасывало тень от велосипеда на дорогу, и темный двойник Чарли обгонял хозяина на добрый фут. Мороженое в его левой руке хоть как-то компенсировало жару. Было достаточно просто проследить путь мальчика – под палящим солнцем порция быстро таяла. Ее сладкие капли указывали обратную дорогу, как хлебные крошки Гензеля и Гретель.
В отличие от сверстников Чарли не терял интереса к учебе. Все свое свободное время он проводил в публичной библиотеке, вместо того чтобы пялиться в компьютер. Чарли игнорировал его. Книги были куда интереснее.
А еще был Гордон.
Для посторонних Гордон Стокуэлл был его дедушкой, для самого Чарли – кумиром. Этот старик, чья голова была такой же белой, как кукурузные поля под январским снегом, очаровал Чарли своей образованностью, приятными манерами и снисходительным характером. Но главное – он был профессором астрономии.
Не трудно догадаться какие именно книги читал Чарли. Все эти кометы, пояса, орбиты, черные дыры и метеориты завораживали мальчика. Свое будущее он видел в астрофизике, поэтому переворачивал горы литературы, запоминая, изучая все необходимое. А вечером, перед сном, вместе с обязательным «Отче наш» он читал собственную молитву, написанную для Урании – музы астрономии.
Он свернул направо, легко управляя велосипедом одной рукой. По обе стороны его окружали типичные американские домики: белый заборчик, подстриженные газоны, клумбы, не знающие сорняков. В одном из дворов две маленькие девочки плескались в надувном бассейне. Их отец сидел на веранде и Чарли был уверен, что подойди он чуть ближе – смог бы разглядеть искорки любви в его глазах.
Разглядел бы, потому что уже две недели чистя утром зубы, видел их в своих собственных. Чарли влюбился. Кто бы мог подумать, что признанная Королева Школы, голубая мечта каждого старшеклассника – его девушка.
- Привет…- первой сказала Нэнси. Ее тихий, приятный голос был слегка взволнованным. Чарли вспомнил, как она теребила краешек зеленой блузки, в которую была одета. Ростом такая же, как Чарли, она казалась чуточку выше, стоя на высоких каблуках. Короткая серая юбка открывала стройные ноги, ради которых любой парень сделал бы все что угодно.
- Привет.- Ответил Чарли, выйдя из обморока. – Не думал, что когда-нибудь буду говорить с тобой.
Нэнси Филипс вскинула голову, зрачки ее голубых глаз сузились, как от яркого света:
- Почему?
- Ну, я же не Бред Питт. Обычно девушки не обращают на меня внимания.
- Значит, пришел твой час.- Улыбнулась она. – Я – Нэнси.
- А я Чарли. Будем знакомы.
Потом они гуляли, смеялись, пили лимонад в «Детском кафе». А на следующий вечер – целовались. Он был счастлив. И тем не менее…
Третий день его мучил один вопрос – смерть. Не общее понятие – Чарли считал, что это дело философов и писателей, - а конкретная смерть. Много смертей. «Нэшнл инкуаер» писала, что за последние два месяца в США по непонятным причинам умерло более 4 тысяч человек. Связывал людей только кардиостимулятор внутри. А еще резко увеличилось число смертей среди астматиков. В мэнских озерах всплыла рыба, а в Дейтоне нашли больше четырехсот умерших черепах.
Вчера же он прочитал, что количество смертей среди людей «за 60» только во Флориде увеличилось в 5 раз.
Почему?
Это не шутки. Чарли чувствовал что-то неладное. Он всеми фибрами ощущал, что грядет что-то ужасное. Кругом одна смерть. Есть повод для беспокойства. Может, в последнее время он стал излишне сентиментален, но Чарли боялся. За себя, Нэнси, родителей, друзей. Как сказал бы его друг Энди: «вел себя, как настоящий бойскаут».
И успокоить его мог только один человек. Гордон Стокуэлл.
Он подъехал к дому. Спрыгнув с велосипеда, Чарли направился к двери, на ходу отметив, что газон Гордона подстрижен идеально. Гладкий, как зеленое сукно бильярдного стола, ровный, как дерн на кладбище.
Смерть.
Чарли потряс головой. С его черных волос слетели капельки пота, и он недовольно поморщился. Кому хочется умирать?
Он поднялся по трем истершимся ступеням на веранду и постучал в массивные двери. Нет ответа. О Боже, только не это… Он постучал еще раз. Желтые цифры 239 на дверях молча смотрели на мальчика, не в силах помочь.
Напряжение. Впервые за последние года три Чарли ощутил, как оно мощной волной накрыло его, унося с собой спокойствие и остатки хорошего настроения. Чарли рылся в поисках ключа. Он не мог умереть. Гордон сильный. На глаза накатились слезы. Если он умрет, то… Он нашел ключ. Чуть не сломав его, Чарли распахнул двери и опрометью бросился внутрь.
Дом был пуст. Он поднялся в кабинет.
Мощный телескоп стоял у окна, одинокий, покинутый. Чарли вспомнил, как в прошлом году с его помощью изучал основные ориентиры звездного неба. На столе, в аккуратных стопках лежали отчеты исследований и наблюдений. Прямо напротив стояло мягкое кресло, прекрасно сочетающееся с интерьером комнаты. Здесь Чарли проводил большую часть времени, слушая Гордона, черпая информацию из его колодца знаний. На кресле лежал лист бумаги, исписанный твердой рукой Стокуэлла:

Приношу свои извинения, Чарли. Был вынужден срочно покинуть квартиру. Со мной все в порядке. Вернусь поздно, так что не жди меня. Встретимся завтра в пять, хорошо? Приходи. Разговор серьезный.
Гордон

Чарли успокоился. Почерк ровный и четкий. Фразы просты и лаконичны. В этом был весь Гордон. С ним все в порядке.
И все же он чего-то не договаривал. Чего-то серьезного.
Мальчик спустился вниз. Звук его шагов блуждал по пустым комнатам, создавал эффект строгой отрешенности. Чарли прошел в библиотеку. По его собственным подсчетам здесь около 5 тысяч книг, в которых была практически вся информация сферы физических явлений и астрономических понятий. Коллекция книг, принадлежащая еще деду Гордона, вмещала в себя все: от астрономических прогнозов древних египтян, до современных изданий о научных разработках в сфере космических путешествий.
Но поражало не это. Для Чарли настоящим фокусом всегда было умение Гордона за считанные минуты находить нужную книгу. Сам Чарли блуждал бы здесь не один час. Мальчик благоговел перед Гордоном и слушал его с неподдельным интересом. Он мечтал, что когда-нибудь станет его приемником и заявит о себе в области космических исследований. Их дискуссии были для Чарли чем-то вроде путеводителя по неизведанным отраслям человеческой природы, компасом в мире неизведанного космоса, центром которого был Гордон.
Сложив лист пополам, Чарли собрался уходить. Гордон хотел поведать ему что-то серьезное, однако мальчик считал вопрос смерти куда важнее. Он задаст его завтра. Проверив ставни на случай, если старик придет поздно, Чарли вышел на улицу.
Духота напирала со всех сторон. Ртуть в градуснике рвалась вверх и падать не собиралась. Что же будет в июле? Чарли вдруг захотелось вернуться обратно, в прохладу библиотеки Гордона. Он бы углубился в чтение и перестал замечать, что природа сошла с ума. К вечеру все пластмассовые вещи превратятся в мутные лужи. Как в «Кошмаре на улице Вязов». Действительно кошмар.
Он вывел велосипед на дорогу. Нужно ехать домой, иначе миссис Симс отправит на его поиски всю полицию штата. Он же обед пропустил! Мысли о смерти так его мучили, что сразу после школы он отправился к Гордону. И нарушил режим рационального трехразового питания.
Родители Чарли укатили в Калифорнию. За последние четыре года его отец впервые взял отпуск, и они с мамой уехали отдохнуть. Отпраздновать двадцатую годовщину. И в честь такой знаменательной даты преподнесли ему с братом Джорджем в качестве подарка миссис Симс – вдову 50-ти лет. Ярую поклонницу Библии и учения Господа нашего.
Чарли терпеть не мог свою няньку. Она досаждала ему, как назойливая муха: «Чарльз, ты уже сделал уроки? Господь не любит лентяев. Праздность – смертный грех», «Чарльз, ты вымыл руки? Библия учит нас принимать пищу в чистоте», «Чарльз, помолись на ночь» и т.д. и т. п. Чарли был рад, что она хотя бы не проверяет, подтер он задницу после туалета или нет.
Впереди замаячил родной двор. Молодые побеги плюща вились по боковой стенке их ухоженного домика, доходя аккурат до окна его комнаты. Будь он без «Швинна» - залез бы в дом через окно, с ловкостью фокусника надув миссис Симс. Она бы его и не заметила.
Однако пришлось заглянуть в гараж, чтобы поставить «Швинн» в стойло. Тут было невыносимо жарко. Все три окна-бойницы, вызывающие ассоциации со старыми фильмами о войне, были наглухо закрыты.
- Да… Миссис-Господи-Спаси-И-Сохрани постаралась на славу.- Проговорил Чарли. – Теперь не то, что вор – даже блоха сюда не попадет.
Он открыл все окна, чтобы проветрить помещение, и зашел в дом с легкой улыбкой на губах.
Здесь было прохладнее. Миновав холл, он ступил на лестницу. Прижавшись спиной к стене, Чарли присел – чтоб не сбить семейных фотографий – и начал подниматься. Обычным способом сделать это он не решился. Предательский скрип выдал бы его с головой.
Миссис Симс наблюдала за ним. Дождавшись, пока он преодолеет всю дистанцию, она скрипучим голосом сказала:
- Чарльз, если ты пытаешься обмануть меня, то не старайся. Я вижу тебя.
Мальчик выпрямился. Сейчас она прочитает лекцию о хорошем поведении. Он открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но все тот же скрипучий голос оборвал его:
- Ты опоздал на обед. Это очень плохо. Когда вернуться твои родители я расскажу им, как ты себя вел.- Миссис Симс медленно, как детская кукла, моргнула. – У нас будет время поговорить об этом. Поднимайся наверх. У тебя гости.
Она развернулась и побрела на кухню. Ее необъятные ягодицы подрагивали в такт шагам, как фруктовое желе. Чарли обрадовался, что отделался от нее так быстро.
- У тебя Нэнси Филипс,- сказала она, не оборачиваясь. – Не распускай руки, Чарльз. Похоть – смертный грех. Помни об этом.
Он не слушал. После слов «Нэнси Филипс» Чарли быстренько одолел оставшиеся ступени и впрыгнул в свою комнату.
Она сидела на кровати. Закинув ногу на ногу, в короткой юбке и белой блузке, Нэнси просматривала последний номер «Инсайд вью». Длинные русые волосы рассыпались по ее гладким плечам. Слегка прикусив губу, Нэнси листала журнал, даже это делая с особой грацией. Это было очень сексуально.
- Здравствуй, Нэнси.
- Привет.- Она быстрым движением бросила журнал в стопку к остальным. – Зашла проведать тебя. Я не застала тебя в школе.
- Да… Я ездил к другу.
- К Стокуэллу?
Чарли кивнул.
- А ты не думал женить своего профессора на нянечке миссис Симс, которую ты так любишь?
- Хорошая идея.- Он взял Нэнси за руки. Его сердце участило свой бег. – Я очень рад, что ты пришла.
Он прильнул к ее мягким, сочным губам. Нэнси притиснулась к нему, он ощущал телом ее упругую грудь и бедра, но «рук не распускал». Ему было хорошо. Этот поцелуй будет последним, о чем они вспомнят. Перед смертью.

Среда, двенадцатое мая. До летних каникул осталось совсем чуть-чуть, и Чарли мечтал об отдыхе. Море, солнце, пляж, шум прибоя, стакан сока с ломтиком апельсина. И Нэнси. Это лето должно быть прекрасным.
Сегодня, на уроке истории он передал ей записку, надеясь не отпугнуть ее своим предложением:

Как насчет Майами в июле? Родители давно обещали мне «достойный отдых». Поедешь?

Она ответила «Да» одними губами. Все самые светлые чувства отразились в этот миг на ее лице. Нэнси была не просто красива, а божественно прекрасна. Чарли любил ее.
Сегодня он не рискнул опоздать на обед. Проводив Нэнси домой, Чарли поспешил к себе. Вечерняя проповедь Луизы Симс удалась, и Чарли впервые со дня отъезда родителей спешил домой. Как-никак, а ему предстоит терпеть свою няньку еще месяц.
Так он думал тогда.
Удивив миссис Симс своевременным приходом и отдав должное безвкусному обеду (не переставая при этом улыбаться во весь рот), Чарли поднялся к себе. Его брат снова остался в школе после занятий, и весь второй этаж был в его распоряжении. Чарли решил немного почитать перед тем, как отправиться к Гордону. Сегодня его выбор пал на «Маракотову бездну» Конан Дойля.
Можно сказать, что он жил в музее. Приборы занимали практически всю площадь его комнаты. Здесь было все: от нескольких моделей микроскопов до камеры Вильсона, которую Чарли купил у кабинета физики и еще толком не испробовал. На самом видном месте стоял термометр, в силу конструкции позволяющий измерять высокие температуры.
Сунув «Бездну» под мышку, Чарли наклонился проверить показания.
- Ничего себе – 122 градуса!- воскликнул он. – Да сейчас яйца можно жарить прямо на асфальте! Матушка природа точно сошла с ума.
Чувство, что грядет что-то непоправимое начало снова досаждать ему. Ни о каком чтении не могло быть и речи. До встречи с Гордоном оставалось чуть больше двух часов, и все это время Чарли провел как на иголках. Он чувствовал себя беттером низшей лиги, которому предстоит отбивать подачи лучшего питчера «Янки». В половине пятого Чарли быстро оделся и помчался в гараж.
- Ну что ж,- проговорил он, выводя своего синего коня на улицу,- если мы хотим сэкономить на электроэнергии – можно начать с микроволновки. Все полуфабрикаты можно готовить здесь.- Их гараж превратился в настоящую духовку. Чарли взмок, его одежда прилипла к телу, хотя он пробыл там не больше пары минут. Он захлопнул ворота и спустя минуту рассекал воздух по дороге к Гордону. Только он, думал Чарли, мог объяснить такую ненормальную температуру. Только Гордон мог сказать, почему умирает так много людей. Он, и еще разве что, Сам Господь Бог.
Чарли уложился в 15 минут – так быстро он еще никогда не ездил. Он бросил «Швинн» посреди ухоженной лужайки и с силой заколотил в дверь. Послышались шаркающие шаги – так метла скребет асфальт. Двери открылись с жалобным скрипом (как в дешевых фильмах ужасов) и на пороге появился Гордон Стокуэлл. Его лицо выплыло из сумрака коридора как изображение на полароидной фотографии. Чарли отпрянул: на него смотрел каторжник, отпахавший добрых лет десять. У него пересохло во рту, и мальчик не мог выдавить ни звука. Никогда раньше он не видел Гордона таким осунувшимся.
- Добрый день, Чарли. Заходи.
- Док, с вами все в порядке? – Он умирает. О, Боже. – Скажите, Гордон, все хорошо?
- Пройдем в дом.- Ответил старик.
Они расположились в библиотеке: Чарли – в кресле, со стаканом содовой, Гордон – на диване, с бутылкой шотландского. Эту бутылку он берег для особого случая. Что ж, более особого случая ему больше не найти. В комнате было на удивление прохладно – высокий вентилятор старался изо всех сил скрасить этот майский денек. Его равномерный гул убаюкивал.
Гордон говорил не долго. К концу его бутылка опустела, в то время как стакан Чарли остался не тронутым. Рассказ вызвал у него истерику – Чарли как заведенный кружил по комнате, натыкаясь на мебель, заламывал руки и шептал одни и те же слова.
Но Чарли был стойким мальчиком. За несколько минут паника была подавлена. Он выпил воду и стал у окна. Все, во что он верил и любил, все, к чему стремился, пошло прахом. Впереди его… их всех ждало полное опустошение.
(Ни моря, ни пляжа, ни ломтика апельсина. Ни Майами… Ни Нэнси...)
- Сколько у нас осталось времени? – его голос был настолько серьезным, что Гордону показалось: парень знает, как помочь.
- Одиннадцать дней. – Если не меньше. Гордон не думал, что рассказ возымеет такое действие. Хотя, как иначе реагировать на подобные вещи? Чарли поверил ему. Мало того – он смирился. Для него это был очень взрослый поступок.
- Я знаю, о чем ты хотел меня спросить. – Изрек старик, как только они оказались в книжном царстве астрофизики. – Ты можешь не верить мне, но все что я скажу – правда. Думаю, ты заметил, что число смертей сильно возросло в последнее время. Это твориться по всему миру. Но цифры летальных случаев на данный момент – ничто, по сравнению с тем, что нас ждет.- Гордон одним махом осушил стакан и тут же наполнил его. – Чарли, грядет Судный День.
В последнее время температура резко повысилась. Как-никак глобальное потепление. Меня и моих коллег очень заинтересовал этот вопрос. Вчера я был на собрании, где объявили последние результаты. Все эти люди прекрасно знают свое дело, так что причин не верить им у меня нет.- Он расправился со второй порцией виски так же быстро, как и с первой, даже не икнув. – В прошлом году НАСА выделило 600 миллионов для реализации двух космических программ. Одна из них – «Жизнь со звездой» - была направлена на исследование влияния Солнца на климат Земли. Ее результаты мы вчера и обсуждали. Нам удалось узнать, что… что…- Гордон замолчал. Не мог продолжать. Минуту они сидели в тишине, наконец, Чарли взял старика за руку и попросил рассказать до конца.
- Человечество редко задумывается над тем, что живет только по милости Солнца. Оно нас согревает, поддерживает круговорот воды в природе. Под его воздействием растения вырабатывают необходимый всем нам кислород. Но оно же высушивает зноем пустыни, рождает разрушительные ураганы, выжигает посевы. Оно жестоко. Трудно представить себе всю силу Солнца.- Гордон сглотнул накопившуюся слюну. – Этой мощи нет земных аналогов. Только благодаря атмосфере, которая как толстое одеяло, защищает Землю от ультрафиолета, мы еще живы. Пока еще.
Солнце постоянно пульсирует, взрывается протуберанцами, бурлит, покрывается пятнами. Там происходят мощные солнечные бури. Но речь идет о небольших колебаниях солнечной активности.
- Док, не отвлекайтесь,- пропищал Чарли. Он впервые слышал, чтобы Гордон сказал столько слов за один раз. – Мы не на лекции.
- Да, да, Чарли. Извини. Что-то я стал заговариваться. В общем, эти бури для Земли крайне важны. Изменение их активности хотя бы на десять процентов привело бы к фатальным последствиям. Земля сильно обгорела бы. Между 1100 и 1245 годами Солнце так разогрелось, что Гренландия лишилась большой части ледяного панциря. Ты знаешь, что об активности Солнца судят по количеству и величине солнечных пятен. В годы повышенной активности, как сейчас, они такие громадные, что на среднем пятне можно разместить с десяток Земных шаров вместе с Луной. Правда, продержались бы они не долго – температура-то высокая…
- Гордон, вы хотите сказать, что Гренландия исчезнет с лица Земли? Или…- Чарли побоялся продолжить. Он понял, о чем толкует Гордон. Но принять этого не мог. Никак.
- И мы спросили себя: сколько это будет продолжаться?
- Вы получили ответ.- Прошептал Чарли. Он чувствовал, что сейчас разрыдается как девчонка.
- Программа «Жизнь со звездой» показала, что общая площадь солнечных пятен равна практически половине его собственной площади. А изменение активности солнечных бурь достигло…- он остановился, чтоб в четвертый раз осушить свой стакан, - …достигло 35%. Это конец, Чарли. Не спасется ни одна живая душа. Мы сгорим, и не будет никого, чтобы развеять наш прах.- Гордон вздохнул. Он почувствовал облегчение, рассказав обо всем. А Чарли…
Он рывком поднялся на ноги и принялся кружить по комнате. Сейчас, когда он говорил, незаметная раньше ломка голоса проявлялась очень сильно. Чарли то громко кричал, то шептал, так что приходилось прислушиваться:
- Мы сгорим. Ха-ха! СГОРИМ! Гордон, вы представляете этот ужас? СГОРЕТЬ ЗАЖИВО! И мы ничего не можем СДЕЛАТЬ! Возможно…- он умолк и его рот превратился в тонкую горизонтальную полоску. – Мы сможем это остановить, как-то победить это, а?- Чарли смотрел на него немигающими глазами, молил о надежде. Пауза затягивалась. Гордон ничего не ответил.
- Надо кому-то сообщить.- Не унимался Чарли. – Властям, ученым. Они смогут все уладить. Они должны! Необходимо предупредить людей…
Гордон оборвал его:
- Это секрет, Чарли. Тяжелый секрет. И ни ты, ни я никому его не расскажем. Если об этом узнают – социальные службы перестанут функционировать, начнется полный хаос, беспорядки, религиозная истерия. Никто не должен об этом знать. Никто.
- Но Гордон,- Чарли упал на колени и схватил его за руки. Слезы заливали его лицо, от чего он выглядел младше на десять лет,- мы умрем, вы понимаете? Все умрем. У нас должно быть время. Мы могли бы…
- Время нам не принадлежит. Это мы принадлежим ему. Сейчас широкого размаха получила идея «избранности американцев». Еще в 1900 году сенатор Беверидж заявил, что Бог выделил американский народ в качестве Его избранной нации. Она призвана руководить открытием возрождения Мира. Именно в этом состоит божественная миссия Америки… В некоторой степени он прав.- Гордон говорил без умолку. Давал возможность Чарли успокоиться, смириться с неизбежным. – Америка будет в первых рядах, но откроет не возрождение, а гибель Земли. Аляска, Калифорния, Невада… Потом и наша Флорида. Не спасется никто.
- Мы можем этому помешать?- в глазах Чарли читалась такая мольба, что Гордону стало не по себе. Он очень хотел сказать «Да», но лгать не мог. Даже теперь. Особенно теперь.
- Нет.
Чарли стал у окна. Плакать он перестал и просто смотрел на улицу. Двое детей, мальчик и девочка, бросали друг другу желтое фризби. Каждый раз, когда яркая пластмассовая тарелка взмывала вверх, Чарли секунду смотрел на нее, а потом переводил взгляд на Солнце – такое красивое и жестокое.
Гордон взял его за плечи:
- Человеку не дано изменить грядущее. Не нужно спорить с Богом. Чтобы спастись мы должны сделать невозможное…
- Победить время,- закончил Чарли. – Но нам это не под силу.
Они стояли вдвоем и следили за детской игрой. Девочка напомнила Чарли о Нэнси. Его милой Нэнси, которая так хотела на Майами. Она умрет вместе со всеми.
Старик и мальчик стояли в прохладной библиотеке и смотрели вверх. Солнце дарило Земле свои золотистые лучи, ожидая чего-то взамен. Облака медленно плыли по небу, то и дело скрывая солнечный диск от человеческого взгляда. Сквозь них он был похож на тарелку, которой играли дети. Чарли пытался не думать о том, что случиться с ними за эти одиннадцать дней.
Природа сошла с ума.


 

Comments to: literature@gothic.com.ua

Ukrainian Gothic Portal © 2000-2001