header04 forumhead02 forumhead03 logo

Главная | Сделать домашней | Добавить в избранное
Поиск по сайту   Расширенный поиск »
        
Разделы

Архив
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Рассылка
Подписаться на рассылку:

Опрос
Что нового не хватает порталу для того, чтобы стать более удобным и интересным?
Много новых материалов
Интеграции с социальными сетями
Новий дизайн и структура
Новых посетителей и коментаторов
Меня все устраивает, ничего менять не надо
Результаты
Все опросы



email Отправить другу | print Версия для печати | comment Комментарии (0 добавлено)

Однажды ты будешь дома, или как схлопнуть две реальности

Tanem Loseva-Bakhtiyari on Октябрь 22, 2017

Текст: Tanem Loseva-Bakhtiyari
Фото: Ярослава Морозова, Юлия Повари, Сергей Емелькин
 
 
**
Так иди, дитя людей,  
В край озёр и камышей,
За прекрасной феей вслед,
Ибо в мире столько горя,
Что назад дороги нет.
У.Б. Йейтс
 
«Возьми меня на Эстландский холм...», – как часто нам кажется, что этот мир враждебен, а где-то есть другой – тот, где нас просто примут, поймут и полюбят. И вы уже вставали перед выбором: идти ли в неизвестность за своими мечтами или прожить жизнь с тем, что есть сейчас? А вдохновение? – как вы призываете вдохновение именно тогда, когда оно необходимо? А если бы иные существа пришли за вами, вы ушли бы с ними? 
 
Волшебные стихи Марии Фроловской – лидера группы «Травы Ветра» – заглядывают в наши мечты, переживания, страхи и надежды, а кому-то, возможно, помогают найти ответы. 
 
 
Группа появилась в 2010 году, в 2013 году вышел дебютный альбом «Дорога домой». 
Состав группы, играющей в стиле поэтический/фэнтези фолк: основательная и мудрая Мария – автор текстов и музыки, вокал, арфа, гитара; хрупкая и воздушно-светлая Ярослава Морозова – вокал, перкуссия; серьёзный переводчик сонетов У. Шекспира Андрей Ставцев – гитара, флейта. 
Средневековые европейские баллады, стихи поэтов Серебряного века и авторские песни Марии, которые составляют бóльшую часть репертуара группы, звучат на фолк, фэнтези, медиэвал фестивалях и концертах, где «Травы Ветра» частые и любимые гости. 
 
В земном доме Марии светло и пахнет шарлоткой. У Марии горят глаза – так увлечённо она рассказывает о своём творческом пути. А чуть поодаль стоит её кельтская арфа и внимательно слушает. 
 
Т.Л.-Б.: Мария, почему ты стала музыкантом? Это было желание поделиться своим мировоззрением с другими людьми? Творчество как терапия? Или что-то ещё? 
 
М.Ф.: Музыкантом обычно становятся в таком возрасте, когда делиться особенно нечем, кроме своих радостей от новых впечатлений. Изначально я очень хотела пойти на скрипку: мне нравился звук инструмента и сам процесс игры. Но сначала мне по возрасту было нельзя, потом не было возможности купить инструмент. А поскольку дома было хорошее фортепьяно, решили, что проще отдать меня на фортепьяно. Его я, честно говоря, никогда не любила. И музыкантом-инструменталистом я в этом плане, наверное, не стала. Меня постоянно куда-то тянуло. Через какое-то время я играла на ударных, причём на разных: и на этнических, и в оркестре. Потом на гуслях и нанародных духовых. Каждый раз это было спонтанно. Арфа сейчас – это самый долгоиграющий проект в моей жизни. Потому что арфа, как мне кажется, больше, чем музыкальный инструмент. Любой инструмент – он для музыки. А арфа – она немножко для меня.
 
 
 
Т.Л.-Б.: Ты выбрала арфу или арфа выбрала тебя? 
 
М.Ф.: Буквально после скрипки моей следующей любовью стала арфа, но тогда я не знала о существовании этнической арфы, а оркестровую купитьбыло нереально. И когда я поняла, что есть маленькая лёгкая арфа, арфа, которую можно таскать на спине, я сразу приложила массу усилий, чтобы до неё дорваться. Она очень простая и в то же время очень функциональная. Да, на кельтской, на этнической, арфе нельзя сыграть музыку барокко, потому что не успеваешь переключать, перещёлкивать леверсы, но даже в рамках этнической музыки можно играть очень разнообразно. 
Она не требует виртуозной техники для того, чтобы хорошо звучать. Например, фортепьяно – это либо «Собачий вальс», либо это виртуозный инструмент. То есть это требует очень много техники на уровне материальном. А арфа – очень духовный инструмент. Ты можешь сыграть три пассажа, и это даст человеку и тебе намного больше в плане расслабления, просветления – плохое слово, потому что очень избитое – но вот именно какого-то освещения духа, освещения сознания и жизни, чем это будет какая-то суперсложная джига. 
Есть ирландская поговорка-непоговорка: «На арфе нереально сфальшивить». Буквально с первых звуков ты уже можешь с ней общаться на равных. А дальше просто совершенствовать технику. Она сама обучает тебя в процессе. 
У меня очень хороший педагог – Катерина Московскова, она для меня больше, чем просто педагог-музыкант, она ученый, она занимается фолком, общается с аутентичными ирландскими дедушками. Она сама мыслит как аутентичный исполнитель, а не как профессиональный музыкант. И я полагаю, что ни Борис Березовский, ни Денис Мацуев не думают удивить публику, они вкладывают в это что-то более глубокое. Хорошая техника пьянит. Ты начинаешь просто показывать, как ты круто это можешь. Если сравнить с боевыми искусствами – ты убиваешь ради убийства, ради того, чтобы показать, что ты первый клинок Пекина, убиваешь, просто потому что можешь. 
 
Т.Л.-Б.: Чем степные травы – травы ветра – отличаются от других? Что в них особенного?
 
М.Ф.: Травы ветра для меня как для существа чисто человеческого это немного пройденный этап. Вернее, не то чтобы пройденный... это остаётся, скорее, в сценическом воплощении, в рамках сцены и в рамках поэзии.
В жизни для меня всегда была главной дорога, путь. Соответственно, степные травы, травы, которые растут сами по себе, за которыми не ухаживает рука, которые не срезает серп, свободные травы, которые не наблюдают времён года. Зимой они торчат из-под снега. У них нет общепринятого календаря. Они пребывают в состоянии «плюс-минус одинаково». Это бессмертная трава. Но в то же время и не цветущая, не плодоносящая. 
Сейчас мне ближе Аптекарский огород – просто потому, что я этим начала заниматься, начала собирать травы и выращивать. Пусть даже это лесная трава – но та, у которой есть срок. Которую нужно собирать на Купалу, которую нужно сушить до первых дождей, собирать обязательно до цветения и которая в определённые дни приносит определённую пользу. Я включилась в круг времени. Это во-первых. А во-вторых, это трава, которая приносит пользу живущим, приносит пользу семье, дому. Поэтому и в жизни я стала травой с Аптекарского огорода. 
А степная трава осталась в поэтическом мире, потому что поэт не имеет права существовать в определённом времени, существовать в привязке к быту. Он должен немножко всегда смотреть над. Поэтому травы ветра – это выражение поэтической сути, невременного, непространственного существования. 
 
Т.Л.-Б.: Сказки обижены на современных людей? 
 
М.Ф.: Я думаю, что сейчас наступило время, когда люди возвращаются к сказкам. Потому что сказки оказались очень живучими и никуда не делись, они просто перезимовали, как могли, и сейчас мы их откапали. Сказка сама ни к кому не придёт, насильно ломиться не будет. Сейчас такое время, когда люди поняли, что держаться особо не за что; то, что произошло с религией, с государственной идеологией – это очень печально и грустно, чаще всего. Поэтому всё больше людей пытается найти для себя что-то новое, что не так скомпрометировано. Это попытка выйти на главный тракт окольными тропинками. Эльфийская тропа: если ты не можешь сразу найти дорогу к раю, если ты не хочешь катиться в ад, то есть эльфийская тропа, которая идёт через волшебную страну. Я не считаю это какой-то интеллектуальной деградацией – то, что люди опять верят в фей; ясно, что это происходит на другом уровне, не на том, который был у наших предков. Это не религиозная деградация, люди не сваливаются только в обрядность. Просто это определённый путь. Люди решили немножко поискать дорогу сами. 

Т.Л.-Б.: Есть ли у тебя места силы, где ты подпитываешься энергией? 
 
М.Ф.: Мне кажется, что я больше, чем на местах, зациклена на людях. Люди мне очень интересны, и людей я лучше слышу, чем мир. Поэтому мне, например, очень важно поехать к отцу, просто с ним пообщаться. Поехать к людям, которые для меня чем-то значимы. Я немножко глуховата к миру. То есть я понимаю, что вот это место – хорошее, мне должно быть здесь хорошо, всех моих друзей здесь уже накрыло. Но если я там одна и если нет какого-то мостика между мной и чем-то, то мне эта священная берёза, хороший камень – они ничего не дадут. Нужна какая-то суть, которая может говорить. 
 
Т.Л.-Б.: А что даёт тебе вдохновение? 
 
М.Ф.: Вдохновение бывает двух видов: либо искусственное, либо настоящее. Сейчас мне – потому что жизнь стала такой размеренной – очень часто приходится вырабатывать его искусственно. Потому что раньше оно приходило из разных драматических ситуаций, а я каждую ситуацию воспринимала как драматическую. Сейчас ты понимаешь, что это уже было и всё пройдёт. 
Вдохновение возникает из трения, из какой-то вещи, которая потрясает. Какая-то необычная ситуация, необычная судьба, необычный человек. Из всего этого юная трагическая душа вырабатывает дикое количество электричества и черпает вдохновение. 
А сейчас, поскольку восприятие жизни стало проще, приходится вырабатывать искусственное вдохновение. Как это делается? Ты немножко смотришь в суть, что ли... То есть пытаешься каждую проблему рассмотреть. И в процессе рассмотрения находишь внутренний глубокий смысл. И ты уже пишешь не о том, как она происходит, а о том, как она устроена. Это какой-то более научный подход, подход физика-ядерщика, а не Чапаева с саблей на коне. Поэтому сейчас я могу немного управлять вдохновением – препарировать какую-то вещь, подумать, и тогда в процессе я понимаю: вот оно начинает раскрываться и меня это удивляет. Из удивления рождается песня. 
Ты немножко препарируешь сам себя.Я надеюсь, это не приведёт к душевной холодности, а приведёт к душевной мудрости. Во всяком случае, очень хотелось бы в это верить. 
 
Т.Л.-Б.: В твоих песнях часто появляется образ холма. Чем он является для тебя?

М.Ф.: В этом плане я придерживаюсь традиционной версии. Для меня холм – это место обитания фэйри и всего самого волшебного; вход, если угодно, в иной мир.

Т.Л.-Б.: А «.. там на холме – любили меня, как здесь никогда не сумеют любить!...»?

М.Ф.: Это о поиске идеальной любви. Это о той любви, которая всегда идеальна, всегда над. Мы любим своих близких, но нам кажется, что мы можем любить ещё сильнее. О любви, которая не боится быта, не боится жизненных преград и мелочей, вот о чём эти строчки.

Т.Л.-Б.: А может, тема холма – это тема побега?

М.Ф.: Это, скорее, попытка переосмыслить реальный мир, простроить его по своим мифологическим законам. В детстве я читала много мифов и сказок. И я поняла, что я не могу нормально общаться с людьми, я их сразу мифологизирую. Если я их не дорисовываю, эти люди мне не интересны.

Т.Л.-Б.: Каких людей ты считаешь интересными?

М.Ф.: Это люди творческие, которые ничего не боятся, у которых красивые сложные судьбы. У меня нет ни одной песни, не связанной с конкретным человеком либо с событиями в моей жизни. Я не пишу о бескровных девах с полотен прерафаэлитов. Я пишу о своих друзьях, просто я их такими вижу.

Т.Л.-Б.: Время фэйри и время людей течёт по-разному: там, где для первых прошло несколько дней, для вторых прошли годы. Как течёт для тебя время и важно ли оно для тебя?

М.Ф.: Мне кажется, изначально оно не очень важно. Просто я не всегда различаю в себе то, что моё, и то, что внешнее. Потому что мы все немножко рабы общества. Мне думается, что если бы меня оставили в покое совсем, я бы жила очень спокойно и для меня бы времени в принципе не существовало. Как для той же степной травы.
Но есть ещё общественное время, которое постоянно подстёгивает: тебе 26 лет и у тебя зарплата меньше определённой графы, ещё какие-то вещи. То есть время в общественном понятии негативное, оно выступает как враг: ты не успел до чего-то.
Моё время говорит, что трава растёт, а общественное время говорит: пенсия не за горами, хе-хе.

Т.Л.-Б.: «Однажды ты будешь дома... Однажды ты будешь – дома». Где твой дом, Мария?

М.Ф.: Здесь я имею в виду некую духовную родину, и это тоже очень противоречивая вещь. 

Слабые люди – и я тоже такой была и, возможно, частично и есть – подразумевают, что это место, где тебя поймут. То есть не так, что ты изменишься, попадёшь туда и ты сам всех поймёшь – нет, это место, где тебя автоматически поймут. Ту песню «Дорога домой» я писала достаточно давно, пять лет назад, и тогда я её писала в совершенно чётком ощущении, что здесь гадко, я из волшебного прекрасного мира, поэтому я когда-нибудь свалю туда, умерев – или не умерев, а найдя дорогу, встретив волшебника или волшебную траву. Я буду в том мире, где меня просто будут любить. Потому что в этом мире меня не любили. Не любил никто. Многим людям было со мной приятно, но меня это не устраивает. Просто состояние приятности – это слишком мало для того, чтобы жить.
Сейчас у меня, наконец, появилось существо, которое любит меня, и которого люблю я. Мы построили дом, не знаю, насколько он смотрится забавно со стороны, но он нас устраивает, мы создали дом друг для друга. Поэтому сейчас я не знаю, готова бы я была так сорваться в волшебный мир, в рай или куда-то ещё, как пять лет назад. Наверное, нет. Но ощущение, что эта реальность, какой бы она не была уютной в данный момент и простроенной для меня, она всё равно только отражение какой-то более подлинной реальности – оно всё равно есть. Две реальности схлопнутся.

Т.Л.-Б.: Каким ты видишь ваш первый клип?

М.Ф.: Мы сейчас очень хотим снять клип про фэйри. Вернее, мы хотим снять два клипа и мы пытаемся каким-то образом реализовать либо одно, либо другое – то, что технически проще.
Про фэйри я бы хотела, чтобы это был абсолютно реальный мир, то есть я верю в волшебный мир и я хочу, чтобы люди, которые смотрят этот клип, тоже в него поверили. Я хочу, чтобы это была журналистская документалка с полей событий.
История стара, как мир: мальчик попадает в мир фэйри, влюбляется в фэйри, она отпускает его пожить в нормальный мир, где он понимает, насколько смешно всё, что было. Он просто решает, что всё это ему приснилось. И за это его начинает наказывать жизнь. Или судьба. Он живёт и постепенно понимает, что именно этим предательством своей мечты он предал самого себя.

Все песни у меня имеют две истории: одна мифологическая, другая реальная. Если брать мифологическую, то это история Морганы – даже не миф, а взята из книги «Туманы Авалона». История о том, что она, обманутая своими коллегами-жрицами достаточно жестоко, решает покинуть остров и построить свою жизнь в нормальном реальном мире. Но она единственное существо, которое по силе, по крови может удержать Авалон в пределах этого мира. Она это понимает, но тем не менее не может через себя переступить, уходит в мир людей, соответственно, за её спиной рушится Авалон. Когда она возвращается, он уже почти призрачный остров, и она может туда вернуться только в виде призрака, в виде тени. Человек уходит, и его мечты – которые только его мечты – расплываются за его спиной в бесцветное пятно.
И это реальная история о девушке, которая строила свою сказку, верила в эту сказку, но из-за определённых, чисто техническихобстоятельств, у неё не было возможности воплотить эту сказку здесь и прямо сейчас. И поскольку она посчитала, что игра не стоит свеч, она решила прожить свою жизнь хотя бы в том формате, в котором она может её прожить в этом мире. Сказка рассыпалась за её спиной.
Это история о том, что твои мечты принадлежат только тебе, это твои дети, это твоя мир, та атомная электростанция, которая питает именно тебя. Если ты уходишь, она просто взрывается за твоей спиной. Возвращаться тебе будет некуда. В волшебный мир раскаяться и вернуться нельзя. Он просто схлопнется за твоей спиной.
Туман скрывает конец картины, как положено во всех вещах о фэйри.

В образах фэйри я хочу максимальной достоверности, взгляда, с одной стороны, очень мифологически простороенного, чтобы людям было понятно, что это именно фэйри, а не черепахи с такой-то планеты, а с другой стороны, чтобы это был оригинальный взгляд, явно не джексоновскиеэльфики. Ничего не имею против Питера Джексона, просто образ фэйри, который присутствует в компьютерных играх, – он очень оторван от реальности. Идя по лесу, ты такое не увидишь. Я хочу, чтобы это были настоящие лесные фэйри, про которых говорили «добрый господин, добрая госпожа, женщина в зелёном». Чтобы они были абсолютно подлинные и абсолютно волшебные. Я надеюсь, наш художник создаст этот образ. Фэйри никогда нельзя было отличить от людей и фэйри никогда нельзя было спутать с людьми.
У нас будут и некие рогатые существа, по которым видно, что они не люди, но они очень человечны по своей сути. И будут существа, которые абсолютно человекоподобны, но абсолютно нечеловечны внутри. Вот это я бы хотела показать: противоречие облика и души.

Т.Л.-Б.: У вашего следующего альбома уже есть название?

М.Ф.: Мы изначально планировали сделать мой сольный альбом с сольными песнями и с разными музыкантами. Но потом его идея немного заглохла, потому что я поняла, что мне не очень интересно работать с людьми, которые совсем уж со стороны.
Есть идея альбома по кельтской мифологии, который травный. Мы просто не знаем, как это совместить. Пока, может, мы выпустим миньоном несколько песен, которые записаны с приглашенными музыкантами, и будем полностью делать травный альбом.
Очень бы хотелось, чтобы это был цельный мир, и основной идеей было бы то, что миф никуда не делся, миф не закончился, миф продолжается. Как я уже говорила, это песни про реальных людей, песни про реальные события. Просто они видятся через призму мифа. Это для нас самый главный цикл сказок, цикл песен-историй, которые постоянно живут в двух измерениях: сказочном и реальном. Нам хочется, чтобы это были сказки, о которых К.С. Станиславский сказал бы: «Верю!»

Т.Л.-Б.: Мария, когда фэйри придут за тобой, ты уйдёшь с ними?

М.Ф.: Сейчас у меня такое состояние, что я стараюсь здесь простроить свой дом. Я думаю, что если фэйри бы пришли, мы бы с ними прекрасно пообщались, и начали бы выстраивать добрососедские отношения. Я бы не хотела терять то, что есть у меня здесь.
Я знаю, что настанет момент, когда я отсюда уйду. И не обязательно к фэйри, а в каком-то общечеловеческом представлении. Скорее всего, фэйри– это тоже такой же переходный этап, как и люди. Конечно, уходить придётся. И фэйри уходить придётся. По-хорошему, нам уходить-то некуда. В смысле, что уходить к ним – это как из одного вокзала переносить вещи на другой. Это всё равно вокзалы и смысла их менять я не вижу.
Поэтому уходить, наверно, мы будем вместе: я и фэйри, и много ещё кто. На более высокий уровень или, наоборот, глубокий, что ли... не знаю, как это проще сказать. Но теперь, если придут фэйри, мне есть, куда их пригласить, есть, чем их накормить и напоить. А до этого у меня была только сума и гитара и представление о том, что я попаду куда-то, где мне сделают хорошо. Теперь я готова делать хорошо сама. И это меня радует)

Травы Ветра в ВК: vk.com/vetravy

Помощь в сборе средств на съемку клипа для группы: vk.com/faerie

 



208 раз прочтено

Оцените содержание статьи?

1 2 3 4 5 Rating: 5.00Rating: 5.00Rating: 5.00Rating: 5.00Rating: 5.00 (всего 9 голосов)
comment Комментарии (0 добавлено)
Популярные (за день)
Комментируемые
Рекомендуемые
Команда УГП
image

Dmitriy Zatkovsky


Специальный корреспондент в Канаде / reviewer