Александр Галиновский

ПЛЮШЕВЫЙ МЕДВЕЖОНОК

- Смотри! Мужик идет по дороге.
- Давай остановимся.
- Какого хрена? Поехали отсюда. Вдруг он один из этих,... рэкетиров или как их там?
- Да у него же чемодан.
- Ну и что?
- У него могла сломаться машина. Нужно его подбросить.
- Что ты делаешь?
- Я торможу. Мы подвезем его...

Мужик сидел и чесал красные веки, на коленях у него лежал огромный черный чемодан.
- Спасибо вам, что согласились меня подбросить. У меня действительно сломалась машина.
- Да нет проблем, - Иван, парень, который ратовал за то, чтобы подвезти этого очень приличного и скромного мужчину, был рад, что его друг оказался не прав. Петя, который сидел сзади, отдувался. А он-то думал, что это бандиты. Дорога на Москву (ему рассказывали об этом друзья) прямо кишит убийцами, которые не прочь снять таксу за проезд в столицу.
- Куда ехали? - спросил мужчину Иван.
- В Москву, к дочке, - мужчина похлопал по чемодану, - Везу подарки.
Он расстегнул молнию (в этот момент Петр на заднем сидении напрягся) и откинул крышку. Внутри лежал плюшевый медвежонок и несколько пакетиков конфет - видимо это и были гостинцы.
- Она у меня в приюте, больна... - Глаза у мужчины неожиданно заслезились. - Очень больна. Лейкемия.
Иван, который продолжал вести машину, кинул на незнакомца быстрый взгляд. Кажется, он видел по телевизору нечто подобное - дети, абсолютно лысые, угловатые и бледные, находящиеся на больничных койках, под капельницами, либо бредущие по коридорам онкологических интернатов. Ужас, а не картина.
- А вы куда едете?
- В Москву. Тоже. - Выпалил с заднего сидения Петя.
- Да, да, все дороги ведут в одном направлении, - глубокомысленно протянул мужчина. Он уже застегнул свой чемодан, и теперь вновь сидел в том же положении, что и пять минут назад. Сам он тоже был какой-то нескладный, почти лысый, если не считать бедного пушка на висках и затылке. На нем был костюм, не очень хороший, и потертые, прямо изношенные туфли на мятой подошве.
Петя со своего места принялся объяснять, зачем они поехали в столицу:
- Повеселиться, у нас каникулы. Весь год учились, а теперь - айда в большой город! Развлекаться и веселиться!
- Да, да молодость, - опять промямлил мужчина.
Ивану стало немножко жалко этого помятого типа. Между тем Петя не унимался:
- Иванова тетка оставила нам квартиру на несколько дней, у нее это... как его...
- Конференция, - помог Иван.
- Ага, конференция. И мы можем жить прямо в центре Москвы, ходить в клубы и на дискотеки, гулять по городу!...
- Да ладно тебе, - Иван повернулся к другу.
Петя на заднем сидении вошел в раж. Он размахивал руками, ожесточенно артикулировал и кривлялся.
- Это будет зашибенно! В большом городе, девочки, музыка... Может даже попробуем текилы с лимоном или гашиша!
- Ладно тебе!
Иван повернулся и, не отпуская руля одной рукой, другой встряхнул друга за плечо. Он собирался выговорить другу за то, что распустил язык, но крик незнакомца не дал ему этого сделать:
- Осторожно!
Иван повернулся и успел заметить только тень, мелькнувшую перед самым капотом их "жигуленка". Изо всех сил он ударил по тормозам. Петя на заднем сидении закричал, мужчина попытался закрыть лицо руками.
Удар в ту же секунду потряс легковушку. Мужчину бросило на приборную доску, раздался хруст костей. Петя упал с заднего сидения, и это спасло его от сильных увечий, Ивана же удержал ремень безопасности.
Машина тормозила тяжело. Иван вывернул руль, изо всех сил стараясь удержать ее на дороге. Раздался скрежет шин, машину стало заносить. Их занесло на противоположную полосу, слава богу, там не было других автомобилей. Наконец их тарантайка, треща разболтавшейся подвеской, встала. Только тогда к Ивану вернулось дыхание. Он несколько раз глубоко вдохнул провонявший резиновой гарью воздух, и повернулся к Петру: тот скрючился между сидениями и мелко дрожал.
- Ты как?
- Кажется, в порядке, - Петя начал подниматься, цепляясь трясущимися руками за сидения.
- Эй! - Иван легонько толкнул пассажира в плечо, - Вы живы?
Ответа не последовало. На самих парнях и царапины не было, трудно было представить, что на мужчине найдется хотя бы одна. Хотя нет, Иван вспомнил, что мужчина сильно ударился лицом при столкновении.
- Что мы сбили? - простонал Петр. Он уже представлял себя в камере с другими матерыми зэками.
- Не знаю, лошадь, корова... Черт. Кажется, у него обморок. Эй?
На этот раз Иван толкнул пассажира сильнее. Мужчина чуть отклонился вбок и рухнул на закрытую дверь. Глаза его были открыты, из носа и рта сочилась кровь. Красный ее ручеек застыл на подбородке и белой рубашке.
- Твою мать! - Иван отпрянул от трупа, прижимаясь к двери. - Он мертв!
- Чего? - Петр еще не пришел в себя после падения. - Ты что несешь...
Он перегнулся через сидения и только тогда увидел окровавленное лицо и остекленевшие глаза пассажира. Краску моментом согнало с его физиономии.
- Он и вправду мертв?
- Я... не знаю.
Дрожащими от страха руками Иван распахнул дверь и буквально вывалился наружу. Он был поколошмачен не на шутку, хотя внешне совсем не пострадал. Задняя дверь тоже открылась, и Петр последовал примеру друга. Его вырвало.
- Мы попали... черт, нам конец... - бормотал он, но все новые потоки рвоты прерывали его на полуслове.
Иван быстрее взял себя в руки. Он открыл дверцу со стороны пассажира, и человек вывалился наружу.
- Он точно умер?
Иван пощупал пульс. Пульса не было.
- Умер.
Новый приступ рвоты скрутил Петра.
- Нам крышка... - бормотал он.
Тем временем мозг Ивана лихорадочно работал. Их вполне могли засадить за преднамеренное убийство. Московские менты вряд ли будут долго возиться с двумя провинциалами, у которых в машине валяется труп. Подобрали на дороге, убили, ограбили, а затем обустроили все как автокатастрофу. С другой стороны...
- У меня есть идея, - сказал Иван.
До Петра не сразу дошел смысл фразы. Только спустя несколько долгих секунд он смог поднять голову. Взгляд его был мутным.
- Мы выбросим его.
Глаза Петра расширились.
- Ты что такое говоришь?
- А что? Или ты хочешь остаток жизни провести не в камере - мы его выбросим.
Петр с трудом поднялся, угодив при этом рукой в собственную блевотину.
- Мы не можем так поступить.
- Почему?
- Это неправильно!
- Да? А сидеть в тюрьме за какого-то жмурика, которого мы не убивали - это правильно?
- Ну, можно же все объяснить...
- Да? Он - труп, а на нас ни царапины? Так ты скажешь?
Петя опустил голову. Он знал, что друг прав. К тому же, ему очень хотелось отдохнуть и развлечься на этих каникулах, а не проводить их в следственном изоляторе. Он представил себе лицо мамы, когда она узнает, что случилось.
- Ладно, - согласился Петя.
Вдвоем они подняли мужика с земли и потащили труп в лес. Весил он порядочно. Уже через десяток метров Петя стал задыхаться и мямлить, чтобы бросили тело. Пришлось зашвырнуть труп в кусты. Иван насобирал еловых лапок, которыми прикрыл тело. Напоследок он опустился перед трупом на корточки и закрыл ему глаза.
Молчаливые и подавленные оба вернулись к машине. Иван сел за руль. Сзади, как и раньше, расположился Петя.
Еще несколько часов до столицы они молчали, думая каждый о своем.

- Ты посмотри-ка, а!
Иван появился из теткиной ванной с опасной бритвой в руке.
- Чем это она здесь занимается? Ноги бреет что ли?
Петя рассмеялся.
- Она, наверно, так избавляется о надоедливых мужиков. Штука страшная...
Иван небрежно бросил бритву на полку.
- Хороша квартирка.
Он тяжело бухнулся в кресло, в котором Мария Владимировна, его тетка, любила читать вечерами.
- Ну-с, с чего начнем?
Впервые за последний десяток часов эти двое чувствовали себя в безопасности. Дорога в Москву далась с кровью: обоим казалось, что вот-вот их нагонит милицейский патруль, и спросит документы.
- Пойду вниз, принесу вещи, - вызвался Петя.
- Хорошо.
Он вышел за дверь, а через пятнадцать минут вернулся, таща три чемодана. Один был его собственный, другой Иванов, а третий... Третий чемодан Иван сначала даже не узнал. Он принадлежал мужчине, которого они бросили на дороге.
- Что это? - спросил Иван дрожащим голосом.
- Чемодан того... мужика. Он лежал в машине.
- Зачем он нам?
- А что я с ним сделаю?
- Его надо выбросить.
- Куда? Вещи же опознают...
Вот это попали! Мало того, что труп почти на дороге бросили, так еще и чемодан его привезли с собой. Никто, очевидно, в спешке не подумал выкинуть вещи мертвеца. Да что там не подумал! До нынешнего момента Иван и не помнил, что при мужике были хоть какие-то вещи.
- Что будем с этим делать?
- Не знаю, - ответил Иван, а потом пожал плечами, - Пускай пока постоит. Видно будет.
Он взял легкую куртку и перекинул ее через плечо.
- Ну что, идем?

Они вернулись за полночь, веселые, смелые и подвыпившие. Петя тут же упал в кресло, в котором накануне сидел Иван. Иван же отправился в ванную и Петя слушал, как тот стал набирать в воду. Вернулся он голый по пояс.
- Пойду, освежусь - сказал он.
Петя только неопределенно махнул рукой. Глаза у него слипались. Ну и денек, думал он, усыпая. События с головокружительной скоростью прокручивались у него в голове. Долгие сборы, дорога, это... происшествие. Туман, да только. Петя закрыл глаза. Больше всего на свете ему хотелось выспаться; вытянуть ноги, может быть, предварительно приняв ванну, чтобы расслабиться. Он не заметил, как задремал.
Из ванной доносился плеск воды. Иван затянул какую-то песенку, но, быстро сбившись и потеряв логическую нить, замолчал.
Около часа ночи дверь в квартиру неожиданно открылась.
Иван вскочил от кошмара, разбрызгал воду по полу, и понял, что он лежит в ванной. Ему снилось, что человек, тот самый мужик, которого они выбросили на дороге, нашел их и теперь хочет отомстить. Ведь его дочь смертельно больна, он вез ей подарки, а они лишили девочку последней радости...
Что за чушь, подумал Иван, вытирая мокрое лицо. Так и утонуть можно...
В этот момент дверь в ванную распахнулась. На пороге стоял тот самый мужик. Костюм обвисал лохмотьями, несколько маленьких комков земли (или это были насекомые), прилипли к подбородку. Только один глаз его был открыт.
Иван прижался к стене. Он был не в силах кричать. Ему только хотелось повторять: "это правда, ведь ты умер. Умер!".
В руках мертвеца появилась бритва. Это была та самая бритва, которую Иван накануне показывал Пете.
- Нет, нет... - бормотал он слабо.
- Мне нужны мои вещи, - простонал мертвец и поднял сверкающее лезвие.
- Нет...
И в следующую секунду лезвие опустилось. Иван захрипел.
Все продолжалось недолго. Мужчина вышел из ванной, и, пошатываясь, двинулся к чемоданам, которые Петя сложил накануне стопкой. Вытянув свой за ручку, он так же невозмутимо вышел за дверь.
Прошло не меньше получаса, прежде чем Петя осмелился выползти из-за кресла, за которым прятался. Он проснулся сразу же, когда мужчина входил в квартиру и видел, как тот открывает дверь в ванную. Не вставая с колен, он ползком преодолел комнату и заглянул в дверной проем.
Иван плавал в красной от крови воде. Мертвые глаза смотрели в потолок. Все его тело было исполосовано бритвой, куски кожи, соскобленные короткими сильными ударами, болтались в воде, лежали на бортах. Внезапно Петю разобрал смех. Они избавились от трупа мужика, потому что не хотели объясняться с ментами, а теперь этот самый труп пришел и зарезал его друга. Никто не поверит в эту историю, никто и никогда.
Он долго смеялся, а потом упал на пол, свернулся калачиком, и закрыв лицо руками, зарыдал.

(c) Александр Галиновский



 

Comments to: literature@gothic.com.ua

Ukrainian Gothic Portal © 2000-2001